Как проводят свой день на сборах игроки "Зенита"; что общего и различного в судьбах двух игроков "Локомотива" из некогда одной страны; наконец, что следует вспомнить в День Рождения старшего тренера женской сборной России по биатлону Вольфганга Пихлера – читайте об этом в традиционном обзоре прессы @Sport.ru

 

"Спорт-Экспресс" заинтересовался вопросом о распорядке дня футболистов на сборах. Для ответа издание проследило за голкипером "Зенита" Вячеславом Малафеевым.

 

 

Встает Малафеев в 8.15, в крайнем случае - в 8.30. По будильнику. Но если тот, не дай бог, не сработает, то проспать завтрак все равно не дадут: позвонят в номер по телефону. Впрочем, в этот день, как и почти всегда, Вячеслав обошелся без посторонней помощи - проснулся сам. И уже через несколько минут был на завтраке. Он у зенитовского вратаря очень легкий: чай с печеньем и йогурт - вот и вся утренняя трапеза.

 

- Просто надо помнить: в 9.30 - тренировка, - поясняет Малафеев. - Так что наедаться нет смысла: и усвоиться ничего не успеет, и тяжело будет, и вообще надо за весом следить. Рацион подстраиваешь под тренировочный процесс. Когда мало тренировок, питаешься так, чтобы не набрать лишних килограммов, а когда много - так, чтобы восполнять потери. Причем за счет не количества съеденного, а разнообразия и определенного объема питательных веществ.

 

Так по ходу дела выяснилось, что день у Вячеслава начинается не только с будильника, но и с весов. А вот хоть немного повалять дурака после завтрака, как и у остальных, не получается: надо брать форму, переодеваться и идти готовиться к первой тренировке.

 

<…>

 

На обеде надо быть строго в 12.30, ни минутой позже. Иначе команда встретит опоздавшего аплодисментами по случаю того, что ты попал на штраф и в ближайшее время пополнишь общекомандный фонд. Здесь надо сделать маленькое отступление. Дело в том, что функции "казначея" в "Зените" исполняет как раз Малафеев.

 

- Я, как вы понимаете, не штрафую, а только собираю положенные суммы, - уточняет он, - но это не трудно: ребята и сами очень внимательно за этим следят.

 

- И на что идут собранные средства?

 

- По-разному. Например, закупаем кофе, который пьем на базе в Удельной. В основном в ходу там у нас эспрессо. Пару раз в год устраиваем на "штрафные" общекомандные ужины. Очень удобно получается: скидываться уже никому не надо. В прошлом году часть денег отвезли в оргкомитет турнира памяти Юрия Андреевича Морозова. Бывают и разовые траты - например, на новые бильярдные кии для той же базы.

 

После обеда долго мучить Вячеслава расспросами не позволила совесть. Ведь через час ему уже надо было готовиться к вечерней тренировке: перед ней вратарь, как и все остальные, выполняет один и тот же комплекс разминочных упражнений, в том числе с массажистами, чтобы привести в тонус мышцы. На это тоже уходит примерно час. Так что свободного времени между обедом и вечерней работой - от силы часа полтора.

 

<…>

 

Заканчивается день Вячеслава Малафеева так же, как и начинался. Не будильником, конечно, а весами. Причем контрольное взвешивание он делает не по заданию - так, для себя. Профессионалу иначе нельзя.

 

***

 

"Советский Спорт" в день рождения Вольфганга Пихлера представляет своё мнение о работе специалиста с женской сборной России по биатлону

 

В воскресном масс-старте Пихлер занимает обычную позицию на трассе, на самом длинном подъеме. И так выходит, что именно там на первом же круге ломает палку немка Мириам Гесснер. Пихлер, оказавшийся к Гесснер почти вплотную, тут же сует ей запасной инвентарь. А после искренне недоумевает, почему его помощь соотечественнице привлекла внимание камер:

 

– Ну и что тут такого? Я просто следовал духу "fair play", на месте Гесснер мог быть кто угодно, не важно, все равно бы помог…

 

У Пихлера обостренное чувство справедливости – как на трассе, так и в обычной жизни. Пока российские болельщики негодовали по поводу нахождения в сборной давненько не показывавших результатов Слепцовой, Богалий-Титовец и Юрловой, Пихлер повторял, как заведенный: "Каждая спортсменка должна иметь минимум два шанса, а лучше – больше. Я не собираюсь никого отцеплять после единичного спада".

 

Результат такого доверия неоднозначный – Слепцова в масс-старте стала пятой и очевидно обретает лучшие кондиции, Богалий-Титовец и Юрловой до них пока далековато. А Пихлер однажды, разоткровенничавшись, признался:

 

– Тренерская работа – тончайший компромисс. С одной стороны, я не могу в своей методике ориентироваться на слабейших в команде. Я должен думать в первую очередь о лидерах. А с другой – по-человечески непорядочно сказать "до свидания" девочке, которая в межсезонье выполняла все твои указания и просто пока не дошла до лучшей формы. По такой вот тонкой грани я и балансирую…

 

<…>

 

У шефа наших биатлонисток от хорошего настроения до уныния один шаг. Еще накануне, на вечеринке для гостей этапа, Пихлер запросто подсаживается за столик российских журналистов, заказывает всем вина, а потом увлекается разговором настолько, что не уходит до самого конца "вечеринки".

 

Что абсолютно не мешает Вольфгангу уже на следующий день, услышав после эстафеты навязчивое "Не пора ли Зайцевой отдохнуть?", резко ответить прямо в диктофон:

– Не задавайте мне глупых вопросов! Естественно, Ольга будет выступать и дальше.

Он такой же и на тренировках – вот только что изматывал спортсменок ускорениями в подъем, а уже вечером организует для всех праздничный ужин. На собственный день рождения организовал поездку в Инсбрук: команда участвует в фееричной фотосессии, подробности которой – как сюрприз для Пихлера! – держатся в строгом секрете.

Пихлер, изменчивая натура, родился именно женским тренером. Не зря своих главных успехов он добился с женщинами, а слабый пол души в нем не чает – причем далеко не только спортсменки.

 

– Я до сих пор перезваниваюсь со своей лучшей ученицей Магдаленой Форсберг, общаюсь практически со всеми девочками, которых тренировал раньше, и даже с бывшей женой в отличных отношениях, – хохочет Вольфганг. – В моей жизни было много любви. И я считаю, что, если спортсменка хорошо выглядит вне трассы, она и на лыжне становится увереннее в себе. Но подчеркну, всю свою карьеру я жестко придерживаюсь правила: никогда не вступать в близкие отношения с женщиной, которую тренирую.

 

***

"Спорт-Экспресс" побеседовал с двумя игроками "Локомотива" – сербом по рождению Бранко Иличем и боснийцем Сениядом Ибричичем. Темой разговора были взаимоотношения двух народов, некогда составлявших единую страну Югославию.

 

 

Ибричич родился в городке Котор Варош. Сейчас это часть Республики Сербской - национальной автономии сербов в составе Боснии и Герцеговины. До войны в этом месте уживались все - мусульмане, православные, католики. Как только Югославия начала разваливаться, необратимые процессы пошли и в ее бывших республиках, чрезвычайно неоднородных в этническом плане. Так вспыхнула война.

 

Ибричич : Когда все началось, нам пришлось уехать. В Котор Вароше стало находиться опасно - боснийцев там не слишком жаловали. Убежище мы нашли в Хорватии, которую и сейчас считаю своим вторым домом.

 

Будущий полузащитник, тогда еще ребенок, скитался со своей семьей три года. Но когда война закончилась, вернуться в родные места они уже не смогли. Пришлось обосноваться в местечке Сански Мост на северо-западе Боснии, где в отличие от Котор Вароша позиции боснийцев-мусульман были крепки. А вот сербы тот район покидали в массовом порядке. Кто-то успел, многие - нет.

 

Ибричич : До войны мы все были одним народом - сербы, хорваты, боснийцы. Я - мусульманин, ну и что? Бранко - все равно мой друг, потому что он хороший человек. Разве я должен его избегать из-за того, что он серб?

 

Илич : Именно так. Политика рассорила нас, но мы стараемся исправлять ошибки прошлого. Сейчас живем в мире. Возьмите сборную Словении, за которую я играю. У всех ведь разные корни. Вот у меня родители - сербы, а у кого-то хорваты, у кого-то боснийцы и так далее. Но, по сути, все говорим на одном языке, у всех общее прошлое. И сейчас, когда времена изменились, нам совершенно нечего делить.

 

Ибричич : Вот и нам с Мисимовичем тоже нечего. Он - серб, я - мусульманин, а вместе мы защищаем цвета Боснии. Когда шла война, было тяжело. Но она кончилась. И сейчас все хотят поскорее забыть о том, что творилось на Балканах в 90-е.

 

Илич : Знаю, в России тоже было что-то похожее. Вся эта ситуация на Кавказе. Надеюсь, и вы преодолеете свои сложности.

 

<…>

 

Оба игрока выбрали футбол по тем же причинам, что и сотни тысяч других балканских мальчишек.

 

Илич : Мы гоняли мяч целыми днями, пока на улице не становилось темно. Это - наша вторая религия. Наверное, в этом Балканы чем-то похожи на Бразилию. Война многим не оставила шанса, а спорт был спасением.

 

Ибричич : Футбол любят все. Почти все дети у нас играют в футбол, многие - занимаются. Пожалуй, в этом и есть секрет балканского футбола. Таланты есть везде, но у нас их проще найти, так как все где-то занимаются, а значит - на виду.

 

Илич : Даже после того, как распалась Югославия, и мощная сборная разделилась на несколько команд, балканские коллективы продолжают участвовать в чемпионатах мира и Европы. Сначала это в основном были Хорватия и Сербия, потом стала подтягиваться Словения, теперь вот и Босния чуть всех не удивила. Даже черногорцы со своим маленьким населением уже на подходе. Вот увидите, скоро они устроят сенсацию.

 

Ибричич : С Португалией нам, конечно, не повезло. Хуже соперника не придумаешь! Хотя шанс, несмотря на удручающий счет в ответном матче (2:6), все-таки был.

 

<…>

 

С русским языком у Илича, как у настоящего серба, полный порядок. Да и вообще с иностранными языками хорошо - по-испански Бранко говорит так же бодро. Благодаря этому он, помимо всего прочего, выполняет функции персонального переводчика своего друга.

 

Ибричич : Могу кое о чем говорить с ребятами, но на публике блеснуть знанием русского еще не решаюсь. Всему свое время. Пока мой девиз: больше слушать.

 

Под конец беседы спрашиваю: как же Ибричич будет объясняться, если летом brate Илич уйдет в другую команду? Отрежет, дескать, его Бранко от внешнего мира.

 

Илич : Да он все понимает! Языки-то похожи. Правда, не так, как сербский и боснийский, - здесь вообще разницы почти нет. Вот я Ибре и помогаю. Но он скоро заговорит и сам.

 

Ибричич : К лету выучу русский как следует - и следующее интервью дам самостоятельно. Даже если Илич останется, чего я очень бы хотел.