Накануне центрального матча тура на страницах российской прессы хватает прогнозов и рассуждений о сильных и слабых местах ЦСКА и "Зенита". Элвир Рахимич с наслаждением вспоминает о русской сгущёнке, Александр Тарханов не сомневается в способностях новичков "Зенита", а "Советский спорт" обращает внимание на продолжение громкого дела. Обо всём этом – в традиционном пресс-обзоре @Sport.ru.

 

Элвир Рахимич стал своим в российском футболе. Ещё бы – босниец задержался здесь на двенадцать лет, хотя собирался заглянуть совсем ненадолго. В беседе с корреспондентом "Спорт-Экспресса" Борисом Левиным накануне матча с "Зенитом" перебирает наиболее памятные моменты своего прошлого и настоящего…

 

- Почти уверен, что ваш переезд в Россию в 1999 году был во многом случайным…

 

- Так и есть. Из Австрии, где я играл за "Штайр", мог уехать в несколько клубов, но вариант с "Анжи" оказался самым реальным. Естественно, скажи мне кто, что в российской лиге задержусь больше чем на 10 лет, просто посмеялся бы.

 

- Почему же все-таки задержались?

 

- Потому что мне здесь очень комфортно!

 

- Знаю, что в "Анжи" в первое время вы пару раз собирали вещи, чтобы отбыть восвояси?

 

- Это было в самые первые недели, потом я привык. Мне в Махачкале было очень хорошо, еще лучше здесь, в ЦСКА. Кстати, хочу еще раз поблагодарить армейских болельщиков, вывесивших трогательный баннер в честь десятилетия моего пребывания в клубе.

 

- Интересно, что вы рассказываете о России дома? Есть у вас, скажем, племянники?

 

- Есть.

 

- Представьте, что один из них подходит и спрашивает: "Дядя, а что вообще такое Россия и Москва?"

 

- Москва, скажу ему, один из лучших городов мира. И по уровню жизни, и по хорошим людям, здесь обитающим. Единственный ее минус - огромные пробки. Но нельзя же, чтобы все было идеально, - тогда стремиться будет не к чему. (Смеется.)

 

- А если он, услышав такую характеристику, сразу соберется к вам в гости, куда поведете родственника первым делом?

 

- На Красную площадь: это все-таки сердце города. А потом программа будет обширной - в Москве хватает классных мест, куда стоит сходить. И парки, и музеи, и рестораны, и театры.

 

- Вы ходите в российские театры?

 

- Заядлым театралом себя не назову, но на спектаклях бывать приходилось. Хотя кинотеатры, конечно, посещаю чаще.

 

- И что, новинки мирового кинематографа смотрите не на боснийском языке, а на русском?

 

- В основном - да, никакой трудности для меня это не представляет.

 

- Но сайты-то боснийские посещаете?

 

- Посещаю, естественно, однако русские - не меньше.

 

- Можете назвать любимые российские фильмы?

 

- Мне нравится, например, "9 рота". А вообще фильмы обычно выбираю по настроению.

 

- А рестораны какие предпочитаете?

 

- О, здесь выбор в Москве очень широк! Но поскольку в российской столице живет очень много выходцев из бывшей Югославии, мы чаще всего встречаемся именно в югославском ресторане.

 

- Ваши пристрастия в еде за 10 лет изменились?

 

- То, что любил дома, люблю и здесь, но в России познакомился с очень многими блюдами, которые оказались очень вкусными.

 

- Например?

 

- Например - блинчики, сырники, а еще сгущенка!

 

- В Боснии нет сгущенки?

 

- Не знаю, может и есть, но я как-то с ней не встречался. А здесь распробовал. (Смеется.)

 

- Что же все-таки помогло вам ощутить себя в России настолько своим, что, как я понимаю, и уезжать не хочется?

 

- Мне кажется, менталитеты наших народов очень похожи - по отношению к жизни, по открытости. Вот немцы, например, закрыты настолько, что иметь с ними дело весьма непросто, поэтому в Германии я вряд ли бы так прижился. Русских же понимаю отлично.

 

- А к чему у нас привыкали дольше всего?

 

- К масштабам. Страна настолько огромная, что на некоторые матчи надо лететь три-четыре часа, а когда в премьер-лиге играла команда из Владивостока, перелет вообще был катастрофой. После Боснии или Австрии, где на игры добираешься пару часов на автобусе, к такому привыкнуть не просто.

 

- Случались в Москве такие моменты, когда вы думали: "А что я здесь вообще делаю?"

 

- У каждого человека бывают моменты депрессии, и я бы соврал, если бы сказал, что проблем за 10 лет вообще не возникало. Но я же здесь - значит, все они оказывались не столь серьезными, чтобы заставить меня предпринять резкие движения. По большому счету меня в Москве устраивает все.

 

- Иностранцам обычно непросто входить в команду…

 

- (Перебивает.) Вот здесь у меня точно никаких проблем не было. Приняли сразу и очень хорошо.

 

- Может быть, потому, что вы быстро освоили русский? Это получилось само собой или стало результатом целенаправленного труда?

 

- Естественно, язык учил сознательно. Это же очень плохо, когда не понимаешь указаний на тренировке или не догадываешься, что о тебе говорят в быту.

 

- И сейчас уже понимаете абсолютно все?

 

- Не стал бы все-таки преувеличивать мои лингвистические достижения, но все, что мне надо, безусловно, понимаю. Могу сказать, что сегодня я уже, наверное, русский не в меньшей степени, чем босниец.

 

- Могли такое хотя бы предположить десять лет назад?

 

- Что вы! Не то что поводов - намеков на это не было.

 

- А чего здесь вам больше всего не хватает?

 

- Конечно, родных, остающихся в Боснии, семьи в широком смысле этого слова. Ну и родной страны, естественно. Но, знаете, ностальгия по ходу привыкания к России становилась все менее острой: я очень люблю свою родину, но в каком-то смысле мне сейчас в Москве удобнее, чем дома. 12 лет бываю в Боснии только в отпуске или в сборной, так что от всего уже там отвык.

 

- Любой иностранец уверен в существовании русской мафии. Если племянник спросит о ней, что скажете?

 

- Никогда с ней не сталкивался. Если она где-то в России и есть, то в параллельном мне мире. Конечно, преступники существуют в любой стране…

 

- В Боснии тоже?

 

- Босния - страна маленькая, и деньги там водятся тоже небольшие. Поэтому мафии у нас делать нечего.

 

- В России считают, что степень благополучия человека определяется его связями. Вы обросли нужными знакомствами?

 

- Ими обрастаешь помимо собственной воли. У меня в Москве очень много друзей и знакомых, которые нередко мне помогают. Могу уверенно заявить, что футболистов ЦСКА у вас в стране уважают.

 

- Какими нефутбольными связями пользуетесь чаще всего?

 

- Их очень много. Наверное, большинство бытовых проблем могу решить при помощи телефонного звонка.

 

- Из себя часто выходите, когда приходится разрешать ту или иную ситуацию?

 

- Нет, я человек очень спокойный - надо серьезно постараться, чтобы меня разозлить.

 

- Если бы вам предложили прожить последние десять лет заново, что поменяли бы?

 

- Ничего. Я абсолютно доволен своей жизнью и тем, что моя карьера все эти годы была связана именно с ЦСКА. Как раз о таких случаях вы, журналисты, говорите: футболист нашел свою команду.

 

 

 

Оставшийся недавно без работы Александр Тарханов тоже не упускает возможности высказать своё мнение накануне субботнего противостояния. Стоит ли что-то менять Леониду Слуцкому и как Лучано Спаллетти нужно правильно вводить в игру новичков? Об этом экс-наставник "Крылышек" рассказал Елене Григорьевской из "Спорта день за днём".

 

— Как истинный армеец, в субботу, естественно, буду болеть за ЦСКА, но как сложится матч, предположить не рискну, потому что встретятся две равные команды и по игре, и по составу, — говорит Александр Федорович. — Между этими соперниками всегда получаются интересные поединки, как встреча первого круга, которая закончилась ничьей 1:1 и после которой "Зениту" засчитали техническое поражение.

 

— Чья игра в этом сезоне вам больше импонирует — ЦСКА или "Зенита"?

 

— Наверное, армейцев. У них больше стабильности, поэтому они и опережают конкурентов. Зенитовцы в этом году выступают с перепадами: могут сыграть хороший матч, потом провалиться. Москвичи не допускают таких провалов. Они выглядят чуть лучше или чуть хуже, но без серьезных сбоев.

 

— Если сравнивать соперников по исполнителям?

 

— Я думаю, здесь примерное равенство. Хотя, если брать вратарскую позицию, Акинфеев сильнее питерского визави. Если оценивать линию обороны, в составе ЦСКА — сборная России, в составе "Зенита" — футболисты разных национальных команд: Португалия, Италия с приходом Кришито, Словакия в лице Губочана. В средней линии, думаю, сильнее выглядят подопечные Спаллетти, представляющие сборную России, а в атаке преимущество у ЦСКА.

 

— Как "Зениту" нужно играть против армейцев, чтобы добиться успеха?

 

— Кто-то из питерских игроков дал ответ на этот вопрос, сказав, что их главная задача — закрыть нападающих соперника. Думбия нужно будет хорошо перекрывать.

 

— Следует играть против него персонально?

 

— Нет, просто действовать плотно и не дать ему пространства.

 

— У "Зенита" есть игроки, способные его нейтрализовать?

 

— Защита у питерцев серьезная, она умеет это делать.

 

— Как армейцы должны играть против "Зенита"?

 

— ЦСКА уже второй год подряд показывает, как нужно их обыгрывать, поэтому они все сами знают.

 

— Для команд такого ранга имеет значение, дома они играют или на выезде?

 

— Сейчас все нивелировалось. Мы видим, сколько матчей выигрывается на выезде и проигрывается в родных стенах, поэтому важно не где играть, а как.

 

— То есть поддержка болельщиков уже не имеет такого значения, как раньше?

 

— Такого уже нет. Хотя за "Зенитом" всегда ездит много фанатов.

 

— Зависят ли построение игры, тактика от того, гость ты или хозяин, для таких команд, как ЦСКА и "Зенит"?

 

— Есть определенные моменты. Хотя большинство команд используют одинаковую схему и дома, и на выезде.

 

— Обычно сильные команды не подстраиваются под соперника…

 

— Они навязывают свою игру. И в таких матчах все зависит от того, кто кому ее навяжет.

 

— В составе "Зенита" на поле может появиться новобранец Доменико Кришито. Как считаете, не рискованно ли выпускать на такую игру новичка, пусть и именитого?

 

— Он ведь представитель сборной Италии! Футболисты, которых покупают за большие деньги, имеющие высокий уровень, должны сразу вписываться в игру. Но я не могу утверждать, что он вольется без проблем.

 

— Многие называют этот матч ключевым в борьбе за золотые медали. Согласны?

 

— Скорее, один из ключевых, потому что между ЦСКА и "Зенитом" будут еще две игры в плей-офф, когда премьер-лига разделится на восьмерки. Это только начало борьбы, и она определит лишь перспективы.

 

— Соперники в этом году уже встречались три раза. Чем эти игры запомнились?

 

— Борьбой. Все матчи получились захватывающими, и у команд по итогам равенство, если не считать техническое поражение "Зенита", когда игра закончилась по факту 1:1.

 

— Из-за дисквалификации ЦСКА потерял защитника Кирилла Набабкина. Как считаете, кто может его оптимально заменить?

 

— На этой позиции могут сыграть Шемберас и Одиа. Как говорил Леонид Слуцкий, потеря одного бойца не считается. Необязательно из-за дисквалификации одного человека нужно что-то менять.

 

— И все-таки кого бы вы предпочли выпустить на поле — Одиа или Шембераса?

 

— Это прерогатива Слуцкого, но мне больше нравится Шемберас.

 

— Как считаете, ЦСКА необходимо усиление?

 

— Если и укрепляться, то надо брать какую-то звезду типа Вагнера Лава, но в среднюю линию.

 

— В команду вернулся Маазу. Как считаете, это игрок уровня ЦСКА?

 

— Он не заиграл в стане армейцев в свое время. Но на данном этапе сложно судить, в каком состоянии он приехал и прибавил ли за время отсутствия.

 

 

 

Пока все рассуждают о будущем, Сергей Иванов из "Советского спорта" решил напомнить о тёмных событиях прошлого. Суд по делу об убийстве Егора Свиридова еще далёк от справедливого завершения, и приговор вряд ли будет вынесен скоро, но некоторые выводы уже сделать можно…

 

Мосгорсуд – красивое, светлое, современное здание. С улицы в него зайти очень легко: надо показать сумку и сдать фотоаппарат, если он есть. Потом говоришь, в какой кабинет нужно, и тебя не спрашивают, зачем. Мало ли зачем.… Да и что ты можешь сделать, когда вокруг спецназовцы и крепкие судебные приставы?

 

За час до начала заседания возле Мосгорсуда развернулись телевизионщики, чтобы сразу выдать в новости комментарии, но минут за двадцать до начала им сообщают, что в зал заседаний никого с аппаратурой не пустят. В суде не принято ничего объяснять. В том числе и опоздания. Начало затянулось на сорок минут – кажется, один из адвокатов опаздывал.

 

Вокруг суда особого скопления милиции не видно – значит, нет информации, что планируются какие-то пикеты или акции, которые смогли бы повлиять на мнение присяжных. Кстати, именно подсудимые настояли на том, чтобы дело рассматривали присяжные. Судьям они не доверяют.

 

Очень много журналистов. Настолько много, что перед заседанием раздается крик: "Почему у меня нет места? Я родственник!".

 

– А чей вы родственник? – интересуется секретарь суда.

 

– Я дядя одного из подсудимых.

 

Несмотря на то что в зал внесли несколько дополнительных скамеек, даже на них приходится ужиматься. Там где три места – сидят пять человек. Все-таки все умещаются, и входит судья Андрей Расновский. Он уточняет, имеются ли у участников замечания по ведению процесса.

 

– Я хочу заявить отвод прокурору, – поднимается главный обвиняемый Аслан Черкесов. – Он все время переговаривается с потерпевшей, улыбается. Видно, что они в близких отношениях, и я не могу рассчитывать на объективность. Прокурорше – отвод.

 

– У нас тут нет прокурорш и адвокатесс, – замечает судья. – Есть сторона обвинения и сторона защиты.

 

Заслушивают Марию Семененко, прокурора, которая и разговаривала с Яной Фалалеевой. Судья уходит на совещание с самим собой, через 15 минут возвращается и отклоняет ходатайство.

 

– Я совсем не удивлена, что меня хотели отвести, – рассказывает позже прокурор Семененко. – Это же процесс, тут все возможно.

 

– Вы вот изучили материалы обвинения. Как считаете, следствие проведено хорошо?

 

– Да, – кивает она. Но потом задумывается. – Но если плохо, мы это увидим на суде.

 

Прокурор выглядит очень эффектно. Яркая блондинка, шикарный загар, отличная фигура. Она выходит и рассказывает присяжным об обвинении. Но тут ловишь себя на том, что и речь у нее какая-то мягкая.

 

– Аслан Черкесов еще 4 декабря, накануне убийства, стрелял из пистолета в пол в кафе и почувствовал свою безнаказанность, – рассказывает она. – А в ночь с 5 на 6 декабря компания ребят искала людей славянской внешности, чтобы устроить конфликт. И Черкесов стрелял с близкого расстояния, прекрасно зная, что это приведет к смерти.

 

Когда доходит очередь до адвоката подсудимого, он внезапно заявляет отвод присяжным. Мол, не должны они были знать, что случилось 4 декабря, ведь это не является сутью процесса.

 

– Никто не говорит, что в тот день на меня напали 20 человек и я защищался, – кричит из будки подсудимых Черкесов.

 

Судья снова удаляется на совещание. И снова отклоняет этот протест.

 

Рассказывали, что на одном из заседаний подсудимые угрожали Яне Фалалеевой, вдове Егора Свиридова. И ей пришлось даже нанять охрану.

 

– Мне просто хотелось спокойно садиться в свою машину, выходить из подъезда, – рассказывает она журналистам после заседания.

 

– А сейчас вы чувствуете себя в безопасности?

 

– Мне все равно, верите?

 

Так вот на этом заседании со стороны подсудимых никаких нарушений не было. Только Хасану Ибрагимову не сидится на месте. Он переговаривается с конвойным милиционером, показывает на репортеров, которые диктуют новости.

 

– Нельзя ли это запретить?

 

Милиционер подходит и просит говорить тише.

 

В зале достаточно много родственников потерпевших. Подруга одного из подсудимых приходит в зал в каком-то восточном наряде, в платке, в руках у нее папка с бумагами. Там крупными буквами выведено: "Качества благочестивой жены".

 

Выступает прокурор. Подсудимые качают головами, всем видом показывая, что ничего из перечисленного не было. Обвинение настаивает, что именно они спровоцировали драку, искали ее. Били ни в чем не повинных людей, старались их убить. И даже ограбили, забрав сумку одного из потерпевших. В сумке той ничего, кроме документов, не оказалось, но ущерб – свыше 3000 рублей. А это грабеж.

 

Интересно, что, как только прокурор закончила речь, родственники стали переглядываться и улыбаться друг другу, показывая большие пальцы. Им показалось, что обвинение было слабым, а многие вещи не доказать. Все ждут выступления адвокатов.

 

Адвокаты должны были сообщить, как их подзащитные относятся к обвинению. Все говорят, что вину не признают. Внезапно адвокат Наримана Исмаилова сообщает:

 

– Мой подзащитный пока не определился, как он относится к сути обвинения.

 

Прокурор Мария Семененко объясняет этот казус:

 

– Он пока не определился. Просто знает, что какие-то вещи ему будет трудно отрицать. Вот он и думает.

 

Впрочем, все соглашаются, что была драка. Вопрос только в том, кто ее начал. Это, правда, уже сущие мелочи.

 

– Эти хотели, чтобы их судили люди, – волнуется Яна. – Пусть вот люди и судят, а мужа мне это не вернет.

 

Один из адвокатов просит воздержаться от определений "люди славянской национальности", "люди кавказской национальности". Обвинение говорит, что такие термины имеются в показаниях важного свидетеля.

 

Судья объявляет, что стороны должны подготовить доказательства. И следующее заседание состоится 15 августа.

 

Зал, где проходит суд над Асланом Черкесовым, проходной. Через него по помещениям приводят других подсудимых. Милиционеры ведут гражданина, который приветливо кивает подсудимым. Это молдавский безработный, обвиняемый в изнасиловании и убийстве пенсионерки в Химках. Подсудимые ему улыбаются.